Ты помнишь, как всё начиналось?
Всё было впервые и вновь...

Нечто фееерическое повисло в воздухе. Нечто фатально-грандиозное, что вот-вот выбухнет, накроет волной, встряхнёт, встрепенувшись, и глубоко, резко, со всей силы, врежется в память.

Примерно как то, что произошло два или три года назад, когда все мы нашли друг друга, сошлись, сбежались - из разных уголков планеты, как будто нет больше места на Земле, чтобы быть счастливыми, или несчастными, - кроме как здесь - в нашей запутанной, мартовско-сумасшедшей Вселенной.

Зазеркалье снов, рассыпанных гречек, заваленных соломенной трухой времени, разрезанного Сашиными фотоснимками - на кусочки кадров и эпизодов, рожденных образов и придуманных ролей. Какое-то гомерическое сочетание линий - лиц, рук и улыбающихся чеширских котов, расклеенных по стенам страшных обоев и тёмных люстр.

Сюда хочется возвращаться снова и снова, блуждать по закоулкам коридорных лабиринтов, лежать в гамаке, зажигать свечки, дарить безумные вещи, забывать сделать то, что планировалось, заглядывать в трюм, радоваться штилю или гостям, которые берут наш шаткий корабль на абордаж, не жалея пленных, разливая по стаканам коктейли, пугая водкой и бубалехом, убивая сосчитанных ворон и отстреливая тишину из невидимого пневматического оружия.

Сколько мы ещё будем жить здесь, отчаливая от пятниц, плавая по низеньким коврам, трогая кактусы и дверные ручки, на которых иногда рождаются странные, как и всё вокруг, вещи - ключи, пластиковые сетки и даже коробки цветных карандашей?

Я иногда забываю закрыть дверь в наш корабль, и мне кажется, что я уже спустила якорь, и на нём прижились кораллы, мягкие водоросли и морская капуста. Мне не страшно больше выходить в море, потому что у меня есть вы. И нам интересно.